Был ли Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленобласти «введён в заблуждение» латвийскими банкирами?
Как российский журналист борется с иностранным банком, который поддерживают петербургские суды
Известный питерский журналист (член Союза журналистов СПб и ЛО) и писатель, доверившись как-то своему старинному другу – серьёзному бизнесмену, попал в скверную историю, из которой не может выбраться уже много лет. При этом, на своём личном опыте он убедился, как работают петербургские суды в ситуации, когда на одной стороне граждане России, а на другой - банк из недружественного государства. «Прекрасный сюжет для будущего романа», - шутит писатель. А мы хотим не в шутку рассказать нашим коллегам и читателям об этой поучительной истории, актуальной особенно сегодня, в условиях сложной геополитической ситуации.
Представьте такую ситуацию: ограблена квартира, и по свежим следам вор пойман. Сначала он всё отрицает, но под тяжестью улик сознаётся в совершённом преступлении. Дело раскрыто и передано в суд. И судья на первом же заседании объявляет: «Всё украденное возвращено хозяевам и к грабителю претензий нет, он освобождается от наказания». Возможно ли такое? Любой скажет: «Что за абсурд?!». А вот и не абсурд. Оказывается, в арбитражном процессе иностранному банку позволено преднамеренно скрывать принципиально важные для дела сведения, обманывая суд, не исполнять требования суда, совершать фиктивные цессии, грубо нарушать условия кредитного договора. При этом, не нести за свои противоправные деяния никакой ответственности и, уж тем более, никакого наказания. И вот вам конкретный пример.
В Арбитражном суде Санкт-Петербурга и Ленинградской области уже более шести лет рассматривается дело о банкротстве гражданина РФ Евгения К., который, набрав долгов на несколько миллионов долларов, довёл до банкротства свою судоходную компанию, при этом (извините за сленг) конкретно кинул партнёров и друзей и, продав свою недвижимость, пришёл в Арбитражный суд, объявив себя неплатёжеспособным. В ноябре 2019 года суд признал «бедного» пенсионера банкротом.
К дележу оставшегося имущества банкрота-должника выстроилась очередь из шести кредиторов. Есть среди них и налоговая, и банк. Как же без банка! И непростой банк, а зарубежный, из недружественного государства Латвия, с названием АО «Регионала инвестицию банка» (далее в тексте – банк). Хозяевами банка являются граждане Украины, то есть, по сути, банк украинский. Сразу стоит отметить, что неизвестные сотрудники банка в Риге, поучаствовали в присвоении части кредитных средств (тоже кинули своих хозяев?), создав тем самым условия для невозврата кредита (об этом ниже). Несмотря на это, у банка хватило наглости, подать в Арбитражный суд Петербурга заявление о включении в реестр кредиторов Евгения К. Заявленная сумма долга - около четырёх миллионов евро.
Эти миллионы образовались согласно решению Арбитражного суда Ассоциации коммерческих банков Латвии, который выяснил, что к октябрю 2016 года Евгений К. задолжал банку 3 229 626 евро, включая огромные проценты, а также фантастические пенни - миллион триста тысяч долларов! К трём миллионам евро самим банком, были приплюсованы ещё и проценты, набежавшие за три последующие года. А это – ни много ни мало – более 600 тысяч евро. В результате, после конвертации, получились астрономические 270 389 099 рублей, по курсу ЦБ на тот момент. В июле 2020 года банк с этой суммой был включён в реестр кредиторов Евгения К.
Итак, в октябре 2016 года латвийский суд удовлетворяет иск банка к гражданину России Евгению К., а в декабре 2019 года банк подаёт заявление в петербургский арбитражный суд о включении в реестр кредиторов. Что же случилось за три с лишним года? А случилось то, что банк в этот период взыскал крупную сумму со счетов должника в Риге и реализовал несколько залогов, бывших в кредитных договорах, а именно, две квартиры, два морских судна и элитный автомобиль Бентли-Континенталь - всего под миллион евро! (Кстати, семилетний автомобиль, бывший в отличном состоянии, приобретённый в своё время Евгением за 290 тысяч евро, банк реализовал, аж, за 49 тысяч(!), которые и пошли на погашение долга). Но, что самое интересное - подав заявление в суд, банк не учёл факты реализации залогов, не уменьшил сумму долга Евгения К. А ведь уменьшение общей суммы автоматически влечёт за собой и значительное сокращение начисляемых на неё процентов. Получается, что укро-латвийский банк и здесь смошенничал, начислив проценты на все 3 229 626 евро, признанные судом в 2016 году.
Всё это выяснилось лишь в 2024 году, когда по настоятельным ходатайством финансового управляющего и остальных кредиторов, банк, наконец-то, был вынужден предоставить в Арбитражный суд Петербурга и Ленобласти документы, подтверждающие реализацию залогов. Когда стало известно, что иностранный банк «ввёл в заблуждение», а по сути умышленно обманул российский суд в своих корыстных интересах, финансовый управляющий и кредиторы подняли вопрос об исключении банка из реестра…
Наряду с фактом предоставления банком в суд недостоверных, как уже сказано – подложных, сведений о задолженности Евгения К., у кредиторов возникли претензии к банку и в отношении чистоплотности проведения кредитных операций. Так, в частности, по Дополнительному соглашению к кредитному договору банк предоставил предприятию Евгения К. целевой кредит для ремонта судов, в размере 430 тысяч долларов, потребовав дополнительно в залог три квартиры, общей стоимостью около 700 тысяч. Вот только незадача - на судоверфь в Варне (Болгария), где уже более года ждало ремонта одно судно, Евгением К. было перечислено лишь 11 тысяч долларов. Остальные 419 тысяч благополучно проплыли мимо судоремонтного завода в неизвестном направлении. Как могло такое произойти? Ответ прост - исключительно с одобрения и согласия банка, который прямо нарушил основные условия Дополнительного соглашения. Банк не выполнил принятые обязательства сразу по нескольким ключевым статьям Допсоглашения, то есть, нарушил договор открыто, не стесняясь, чем и создал условия для невозврата кредита. (Не сомневаюсь, что рижские топ-менеджеры банка получили приличный «откат»). Можно сказать, банк санкционировал хищение своих же средств, а в заявлении в петербургский арбитраж нагло включил их в долговые требования к должнику.
Между тем, петербургский журналист, со слов которого ведётся данное повествование, по ооочень убедительной просьбе своего друга (теперь уже бывшего), 10 лет назад заложил под этот авантюрный кредит свою квартиру. (Евгений умел убеждать: буквально клялся здоровьем своих детей, что всё будет окей. И ему поверили…). Читатель уже догадался, что кредит не был выплачен, и банк подал иск в Петроградский районный суд Петербурга с требованием взыскания квартиры. И, что бы вы думали? Не удивляйтесь – российский суд безоговорочно принял сторону не россиянина, а зарубежного банка, не разобравшись в деле объективно и справедливо. (Или не хотел разбираться?). В результате, квартира, за которую журналист не получил ни цента, была им потеряна!
Тогда, восемь лет назад в судебном процессе суд безосновательно отклонил справку с судоремонтного завода, подтверждающую получение 11 тысяч долларов на ремонт судна. Против приобщения документа выступил банк. Не приняв, официальную справку, напечатанную на фирменном бланке, на русском языке и с печатью предприятия, суд, в то же время, отказался удовлетворить ходатайство ответчика-залогодателя (нашего журналиста) обязать банк предоставить документы, подтверждающие выдачу кредитных средств, согласно условиям договора. Таким образом, суд возложил на российского гражданина чрезмерное бремя доказывания. Не на иностранный банк, а на россиянина, который не имел доступа к банковским документам, к тому же, находящимся за рубежом.
Главное, суд отказался рассматривать по существу встречный иск ответчика к банку, в котором были указаны прямые и существенные нарушения кредитного договора со стороны банкиров. Судья, по понятным только ей причинам, посчитала, что доказательств нарушения условий договора в иске не представлено. По её мнению, исчезнувшие (украденные) с санкции банка более 400 тысяч долларов (десятки миллионов рублей!) доказательством не являются! Это всё равно, что на явно чёрное говорить – белое.
450-ю статью Гражданского кодекса, согласно которой: «Договор может быть расторгнут по решению суда при существенном нарушении договора одной из сторон…» судья отклонила. Утрата ответчиком девяностометровой квартиры стоимостью около 13 миллионов рублей (сегодня она стоит все двадцать!), пропажа целевых кредитных средств, предназначенных для ремонта, и, в результате, потеря самих судов – единственных источников дохода компании, что, кстати, и привело вскоре к её банкротству, всё это, по мнению суда, существенным нарушением договора не является. Вспомним ещё раз 450-ю статью ГК: «…существенным признаётся нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора». Разве, всё перечисленное выше не является существенным? А что же тогда является? Может быть, по мнению судьи, «существенно» - это наличие трупа в деле?!
Похоже, у судьи Петроградского района была какая-то своя необъяснимая логика, когда она отказывала в удовлетворении ходатайств и встречного иска ответчика. Её не интересовало, как перечислялись деньги целевого назначения, и куда впоследствии они исчезли. В этом она не пожелала разбираться. Для неё главной задачей было удовлетворить в полной мере грабительский иск иностранного банка к российскому гражданину!
Судьба сотен тысяч долларов до сих пор остаётся для всех за семью печатями. Для всех, кроме банка и Евгения К. Но они упорно молчат. А петербургские суды – районный, городской, арбитражный, а также правоохранительные органы бессильны в борьбе с мошенниками. (Наш журналист ещё в 2019 году подал заявление в полицию о преступлении, которое годами не расследовалось и дело было так затянуто, что «скончалось» естественным путём по истечению срока давности. Но это другая история).
Интересна предыстория залогов в рассматриваемом деле. По двум кредитным договорам и Допсоглашению Евгением К. были заложены четыре судна, всё имущество, принадлежащее его компаниям, три квартиры - в Риге и Петербурге, в том числе, одна нашего коллеги, и вдогонку - элитный автомобиль. Общая стоимость залогов составила около девяти миллионов долларов, что почти в два раза превышало общую кредитную сумму. При этом, по логике и здравому смыслу, банк, как залогодержатель, должен быть заинтересован в сохранности залогов, в частности, в исправности судов, приносящих прибыль компании, за счёт чего и гасится кредит. Но, по всей видимости, самим банкирам было наплевать, как Евгений К. распорядится кредитными средствами: «Мы своё возьмём, благодаря залогам», - вероятно, думали они. Но как раз этого-то и не случилось...
Деньги, выделенные банком на ремонт двух судов исчезли, как сказано выше, с благословения самого банка. Оба судна годами простояли, ржавея, у причалов, и в результате, когда они были проданы с аукционов как залоги, банк от их реализации получил лишь 382 тысячи долларов, которые и пошли на погашение кредита. А приобретены эти два судна компанией Евгения К. были за 3,4 миллиона долларов!
Ещё одно залоговое судно (танкер), стоимостью около трёх миллионов долларов, на ремонт которого, якобы, и была потрачена большая часть кредита (более двух миллионов долларов!), «умерло» в рижском порту при загадочных обстоятельствах. В результате этот танкер был продан за 427 тысяч евро, как металлолом. Банк с этой реализации не получил ни цента. (Выдающийся «коммерческий успех» укро-латвийского банка!).
Лишь единственное судно было продано близко к рыночной цене, но этих денег не хватило, чтобы закрыть хотя бы один из кредитов, распухших от процентов и пенни. Более того, около 130 тысяч долларов от общей суммы, полученной за судно, которые по договору должны были пойти на погашение кредита, куда-то пропали. Исчезновение этих средств, ставит под сомнение законность всего кредитного договора. Получается, что, наряду с существенным нарушением условий Допсоглашения, банк включил в него сумму, не соответствующую фактическому остатку долга по кредитному договору, что влечёт к признанию кредитного договора недействительным. Но банк категорически отказывается предоставить суду сведения о судьбе 130 тысяч долларов, как, впрочем, и о 430 тысячах. (А суд, увы, не очень-то и настаивает).
И наконец, ещё один характерный штрих мошеннической деятельности укро-латвийского банка, или, как часто говорят – «вишенка на торте». При реализации залоговой рижской квартиры Евгения К., банк её попросту обчистил. Двухкомнатная квартира была обставлена шикарной мебелью, интерьер украшали картины, красивые светильники и люстры, на полу – ковры, в каждой комнате - по телевизионной плазме, на кухне – дорогая посуда, микроволновка, кофеварка... В рекламном объявлении за 2019 год о продаже квартиры (латвийский сайт https://ad.domimaps.lv) - полтора десятка фотографий, на которых запечатлены пустые комнаты и гардеробная. Всё исчезло!
По утверждению самого Евгения К. и его сына квартира банку не передавалась, а это значит, что должник, живущий в Петербурге, из рижской квартиры ничего забрать не смог. Несмотря на это, банк, самостоятельно проникнув в квартиру, был обязан описать всё имущество и продать его по рыночным ценам. А полученными от реализации средствами частично погасить кредит. Банк не только не сделал этого, но и скрыл (и отрицает до сих пор) от российского суда сам факт наличия имущества в квартире должника – жил он, оказывается, среди голых стен.
Кстати, эту великолепную квартиру «в престижном посольском районе Риги», наполненную дорогостоящим имуществом, банк оставил за собой в 2017 году за 174 тысячи евро, то есть этой суммой частично погасил кредит, а выставил на продажу (уже пустую) за реальную цену - 220 тысяч евро.
Вернёмся к судебному процессу в петербургском арбитраже. В рассматриваем деле о банкротстве возникла следующая ситуация:
Имущество российского гражданина-банкрота находилось на территории иностранного государства и реализовалось с участием иностранного же банка. При этом банк, заявляя требования о включении в реестр требований кредиторов, не раскрывает всю полноту сведений относительно объёма удовлетворённых требований. Более того, банк продаёт требования неустановленного объёма третьему лицу – гражданке РФ М.Д., которую продолжает представлять в суде тот же представитель, что представлял банк. Даже беглый анализ условий состоявшейся уступки, показывает, что никаких фактических взаиморасчётов между сторонами нет. Условия цессии дают достаточно оснований полагать, что она произведена исключительно для создания некоего временного буфера на счетах физлица на территории России, чтобы в дальнейшем искать возможности в обход закона осуществить вывод полученных денежных средств на территорию недружественного государства* в пользу банка.
- Наиболее вероятно, правопреемство на стороне банка было произведено лишь для видимости отсутствия указанных злоупотреблений и для упрощения дальнейшего удовлетворения завышенных требований. Более того, учитывая поведение банка при выдаче денежных средств в обход целевого назначения кредита (430 тысяч на ремонт судов), следует поставить вопрос о фактической аффилированности должника с банком или его украинскими бенефициарами, - прокомментировал создавшуюся ситуацию опытный адвокат по банкротным делам Станислав Дроботов.
Один из кредиторов подал ходатайство о приобщении дополнительных доказательств, в котором указал, что банком не представлены сведения о реализации имущества из рижской квартиры и из офиса должника. Увы, суд отклонил ходатайство, на основании лишь того, что представитель банка (он же представитель гражданки М.Д.) бездоказательно отрицал факт передачи квартиры с имуществом. Суд отказал и в заслушивании свидетеля – сына должника, который прибыл на заседание и был готов подтвердить, что его отец не забирал имущество из рижской квартиры. Против привлечения свидетеля был также лишь банк, и суд с этим необоснованно согласился. Хочется спросить - за что такие преференции укро-латвийскому банку?!
- Едва ли латвийское законодательство содержит нормы о возможности безвозмездного присвоения имущества, находившегося в квартире или офисе, в пользу кредитора. Изъятие имущества должно быть подчинено определённой юридической процедуре, исключающей возможность его хищения. Так, например, российским Федеральным законом «Об исполнительном производстве» предусмотрено обязательное участие понятых при описи имущества. Иной подход привёл бы к существенному нарушению интересов других кредиторов, - продолжает адвокат Дроботов. - При таких обстоятельствах, в целях недопущения неосновательного обогащения иностранного банка за счёт иных кредиторов (при распределении конкурсной массы), к требованиям банка следует применять повышенный стандарт доказывания.
Поэтому российские кредиторы, оказавшиеся в крайне невыгодном положении с точки зрения баланса интересов, не оставляют надежды на исключение зарубежного банка из реестра. Ведь в соответствии со статьёй 10 ГК РФ «не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действуя в обход закона с противоправной целью». Нарушение банком принципа добросовестности в данном деле является самостоятельным основанием для удовлетворения ходатайства об исключении требований банка из реестра. Но арбитражный суд почему-то закрывает глаза даже на то, как банк нагло игнорирует его требование предоставить документы о движении средств на счёте компании Евгения К. (Определение об этом суд вынес ещё в июле 24-го!). Между тем, из затребованных сведений кредиторы намеревались прояснить судьбу тех самых 430 тысяч долларов США, предназначенных для ремонта судов, которые исчезли неизвестно как и куда, при непосредственном участии самого банка.
Что же в результате? Петербургский арбитражный суд, благополучно проглотив все махинации укро-латвийского банка, всего лишь незначительно уменьшил сумму долга Евгения К. перед банком, которая осталась всё ещё более двухсот миллионов рублей. При этом ходатайство финансового управляющего и остальных кредиторов об исключении банка из реестра даже пока не рассмотрено.
Но не смотря ни на что, российские кредиторы уверены, что арбитражный суд объективно и справедливо, в соответствии с законодательством, разберётся в этом не простом деле, в котором латвийский банк АО «Регионала инвестицию банка» изначально и на протяжении нескольких лет безнаказанно «вводил в заблуждение», прямо говоря - обманывал, российский суд и продолжает скрывать факты реализации имущества должника, в частности, из его рижских квартиры и офиса, а также не исполняет законные предписания суда, тем самым скрывает важные для дела сведения.
Закончить повествование хочется словами президента страны, сказанные им 20 февраля 2025 года на ежегодном совещании судей судов общей юрисдикции, военных и арбитражных судов: «Объективность и справедливость очень важны не только в отношении тех, в отношении кого принимаются решения, но и для самого судьи. Это ключевая вещь в нашей с вами совместной работе – справедливость. Она важна и для тех, в отношении кого принимаются решения, и для самих судей. Но она важна и для государства. Потому что, если люди видят, что государство, – а вы представляете государство, когда решаете судьбы людей, – справедливо в отношении своих граждан, государство становится устойчивым».
Правильные слова, и кто бы спорил, но юристы любят говорить: «закон не всегда справедлив, а справедливость не всегда законна». Так-то оно так, вот только задачи судопроизводства в арбитражных судах трактуются конкретно: «Справедливое публичное судебное разбирательство в разумный срок независимым и беспристрастным судом». (Статья 2 Арбитражного процессуального кодекса РФ). Заметьте - справедливое разбирательство!
Справедлив ли Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленобласти к российским кредиторам, в рассказанном здесь деле? Вопрос пока открытый. А читатель, прочитав статью, пусть сам решит можно ли убрать вопросительный знак из заголовка.
Пётр Могунов
*Латвия, являясь страной-участницей Европейского союза, входит в Перечень иностранных государств и территорий, совершающих в отношении Российской Федерации, российских юридических и физических лиц недружественные действия. (Распоряжение Правительства РФ от 5 марта 2022 г. N 430-р.).